Почти полвека назад яркое переживание, продолжавшееся всего несколько часов, изменило всю мою личную жизнь и научную карьеру - страница 7

панче бэ, о котором толковал Балам Ахау, это всего лишь интеллектуальный поиск более глубокой истины, очень наивно. Внезапно в этих двух словах ей стало чудиться что-то зловещее и даже роковое. Кто знает, что ждет ее в сырой тьме подземелья? Может, стоит вернуться, пока не поздно? Но вскоре этот приступ необъяснимого страха уступил место волне глубокой веры в искренность намерений Балама Ахау. «Может, это самое важное событие в моей жизни», — подумала Лора и решительно зашагала дальше.

Коридор закончился другой лестницей, которая тоже вела вниз. После долгого спуска они, кажется, наконец добрались до цели. Ступени закончились у входа в просторное помещение. Подняв факел, Балам Ахау осветил склеп со сводчатым потолком, стены которого были богато украшены большими каменными рельефами. Обойдя склеп, шаман зажег еще несколько факелов, вставленных в пасти каких-то фантастических созданий.

Когда пространство склепа осветилось, Лора увидела величественную статую — явно главный предмет поклонения в этом святилище. То была огромная фигура божества с тяжелыми серьгами и ожерельем из тигриных когтей и зубов ядовитой змеи. Голова откинута назад, а глаза, казалось, вглядываются в бесконечность. Ноги скрещены, а пальцы на них сжаты и подогнуты, будто в порыве экстатического восторга. Все тело божества и пьедестал изукрашены цветочным орнаментом.

— Это Шочипили*, — сказал Балам Ахау, — бог цветов, земледелия, музыки, песен и танцев. Он связывает нас с Млечным Путем, с созидательной космической энергией и ее вечным танцем, дарующим всем созданиям телесную и духовную жизнь. Ведь жизнь похожа на большое музыкальное произведение. В основе всего творения лежит вибрация, своеобразная космическая музыка. А цветы получают эту энергию от Великого Духа и от солнца и несут всем животным и людям. Вот почему славить Шочипили танцами, музыкой, стихами и цветами — высшая форма поклонения. Перед ритуалом в честь Шочипили наш народ постится четыре дня: можно есть только маленькие кукурузные лепешки без соли; а еще мужчины и женщины спят порознь.

— А что это за знак в самом низу? — спросила Лора, показывая на двойную прямоугольную спираль, напоминающую греческий меандр, которая была вырезана на базальтовой плите под скрещенными ногами Шочипили. — Это просто украшение, или он имеет какое-то символический смысл?

— Это священный символ, имеющий несколько уровней значения. Здесь, на Земле, он символизирует зачатие, зарождение, яйцо или семя. А еще он может означать начало Вселенной, Создателя, Космическую Сущность. Форма спирали точно передает форму Млечного Пути, нашей галактики, — именно такой она видится из космоса. А Млечный Путь — самое непосредственное проявление Хунаба-Ку.

— Кто такой Хунаб-Ку? — спросила Лора, на которую эта необычная статуя произвела большое впечатление. Казалось, фигуру Шочипили окружает мощное энергетическое поле — Лора начала ощущать на себе силу его воздействия.

— Хунаб-Ку — это Абсолютное Существо, Зодчий Вселенной, Даритель Меры, Формы и Движения. Чтобы понять Хунаба-Ку, нужно поддерживать связь с Млечным Путем и Кин, Солнцем. Все на Земле: мы, люди, все другие виды живого, а также моря и горы — сотворено из того же вещества, что и звезды. А кинан, солнечная энергия, — посланец Хунаба-Ку в нашем мире. Здесь, в материальном мире, мы можем приблизиться к Хунабу-Ку только через Кин. Солнце — повелитель всех видов живого. Без него не было бы ни растений, ни животных.

— А ведь это очень похоже на то, что обнаружили и описали наши ученые! — проговорила Лора, искренне пораженная тем, что познания Балама Ахау в физике и биологии в целом совпадают с тем, что она помнила из уроков в школе и в колледже.

— Так может показаться. Но в нашей традиции панче бэ, поиск корня истины, включает и понимание нашего единства с природой и Хунабом-Ку. Почти повсюду на Земле люди забыли, что природа божественна и что они — часть природы и зависят от нее. В своей гордыне они чувствуют превосходство над другими видами живого и думают, что могут завоевать природу и повелевать ею. Они не способны понять, что все в природе — работа Хунаба-Ку, Великой Руки, Бога, что превыше всех богов. Они умеют говорить лишь на своих языках и утратили знание языка Хунаба-Ку. У нас есть одно слово — оно лучше всего объясняет то состояние, которое сейчас переживают индустриальные общества, а также ситуацию, которую они создали в мире. Это слово — «вавилон», и означает оно — «путаница», «смятение» или «непонимание».

Услышав слово «вавилон», Лора изумилась. Хотя рассказ Балама Ахау не был точным аналогом библейского предания о смешении языков и Вавилонской башне, сходство было поразительным. Ей припомнилось и кое-что еще: слово sin, грех, в том смысле, в каком оно использовалось в первоначальной версии христианского учения, было заимствовано у лучников и в мистическом христианстве означало «не попасть в цель», то есть не осознавать божественности творения и собственной божественности.

— Вы сказали о языке Хунаба-Ку. На каком же языке он говорит? — спросила Лора шамана.

— В повседневной жизни мы не можем видеть Хунаба-Ку, а видим лишь его материальные творения. Это дух, который так могуществен, что говорит с нами не словами, а землетрясениями, извержениями вулканов, громом и молнией. А еще — красками радуги, благоуханием орхидей, щебетом птиц и улыбками новорожденных младенцев. Он повсюду и нигде, ближе, чем наше дыхание, и все же бесконечно далеко.

Пока Балам Ахау говорил, его глаза увлажнились; казалось, он лучится покоем и счастьем.

— Но особое место среди творений Хунаба-Ку занимают деревья и растения, — продолжал старик. — Они особенно близки к Хунабу-Ку и благодаря Кину приносят его энергию земле.

Балам Ахау взял Лору за руку и подвел к большому рельефу на стене склепа. На нем была изображена человеческая фигура, появляющаяся из вершины Космического Древа.

— Здесь показано рождение человечества из яшче, священного дерева сейба. На нашем языке слово «дерево», как и слово «спираль», имеет несколько уровней смысла. Помимо обычного дерева, оно также обозначает Священное Древо, вроде того, которое ты видишь здесь. Каждое из шести основных направлений имеет свое собственное древо.

— Как связано это дерево с рождением человечества? — спросила Лора, озадаченная изображенной на рельефе сценой.

— Через дыхание, дыхание жизни. Дерево символизирует воздух, ветер, божественное дыхание Хунаба-Ку. Деревья — легкие земли и ключ ко всей жизни. Они восстанавливают воздух, которым мы дышим, и преобразуют кинан, духовную и солнечную энергию. Растения необходимы для жизни и появились на земле раньше других видов живого. Если деревья и другие растения погибнут, животные и люди тоже вымрут. Именно поэтому мы так обеспокоены тем, что происходит с жизнью растений — и здесь, на горе, и во всем мире.

Лору в очередной раз поразили объяснения Балама Ахау и то, как современно они звучат. Девушка знала, каких высот достигла наука древних майя, но не ожидала услышать об этом от современного деревенского шамана. Балам Ахау явно почерпнул эти знания не в школе, но каков же тогда их источник? Ведь он даже рассказал, как выглядит наша галактика из космоса, а этого не увидишь, просто глядя в небо!

— И человеческий плод получает воздух от дерева, то есть от плаценты, — продолжал Балам Ахау, все больше приводя Лору в изумление. — И в природе, и в человеческом организме многие системы в основе своей имеют форму дерева, разветвляющегося на все более мелкие отростки, — таковы реки, кровеносные сосуды, нервы, бронхи. Тесная связь между деревом и Хунабом-Ку отразилась даже в имени Творца — теол, где «те» означает «дерево», а «ол» — «сознание» или «дух».

— А какое отношение все это имеет к Шочипили? — спросила Лора. — Я заметила, что его тело, как и пьедестал, украшено цветочным орнаментом, и вы говорили, что он бог растений и земледелия.

— Растения преобразуют солнечную энергию и дают нам воздух для дыхания. Они кормят нас и обеспечивают одеждой, кровом и материалами для изготовления орудий труда. К тому же они вносят в нашу жизнь красоту и исцеляют нас, когда мы болеем. Все это дары Шочипили. Но растения, которые ты видишь на его теле, — совершенно особые, все они — части его священного тела. Мы вкушаем их на наших ритуалах, и они соединяют нас с другими измерениями, сотворенными Хунабом-Ку, и даже позволяют встретиться с ним самим.

Балам Ахау поднял факел и поднес его поближе к телу Шочипили.

— Взгляни, вот усики вьюнка, который мы называем ололиукуи, а вот бутоны пейотля, священного кактуса. Тут цветы священного табака и еще одного священного растения, которое мы называем синикуиче. А вот шляпки волшебных грибов — они называются теонанакатль, или «плоть богов». Все эти растения нужно почитать, все они — наши великие учителя.

Некоторое время шаман с глубокой любовью смотрел на статую Шочипили, а потом пошел к выходу из склепа, дав Лоре знак идти следом.

— Пойдем наверх, Лора, — посмотрим на звезды и зайдем в священную пещеру. Хунаб-Ку ожидает нас.

Пока Лора машинально поднималась по ступенькам, мысли стремительным вихрем проносились у нее в голове. Зачем Баламу Ахау понадобилось приводить ее сюда, вниз? Ведь было бы куда естественнее говорить о Млечном Пути и деревьях снаружи, на горе, глядя на тропический лес и звезды. Единственная причина, по которой старый шаман мог привести ее в это святилище, скрытое в недрах земли, — чтобы показать ей Шочипили. Лора понимала, что все растения, о которых говорил Балам Ахау, скорее всего, имеют психоделическое действие. Его благоговейное отношение к ним резко противоречило официальной позиции правительства и фармацевтических фирм Соединенных Штатов — в использовании этих веществ они усматривали серьезную опасность для человечества.

Пропаганда против наркотиков и школьная программа не делали никаких различий между психоделиками и такими наркотиками, как морфий, героин и кокаин. На уроках истории шестидесятые годы описывали как период массового безумия, которое на некоторое время подорвало закон и порядок и стало серьезной угрозой для развития цивилизации и технического прогресса. Научные круги официально клеймили «мистически настроенных антропологов», которые принесли в жертву научную объективность, участвуя в воздействующих на сознание ритуалах туземцев. Не собирается ли Балам Ахау дать ей какие-то психоделические растения? А вдруг это часть его учения, истинный смысл понятия панче бэ?

Они добрались до вершины второй лестницы и через сводчатые ворота вышли на открытый воздух. Ночь была прекрасна; звезды сверкали в небе, словно яркие алмазы, развешенные в космосе. Оправдывая свое имя, Балам Ахау передвигался в ночи, как большая кошка. Казалось, он едва касается земли — Лора совсем не слышала его шагов. Тропинка привела их к проему в огромной скале, и Лора поняла, что это вход в пещеру посвящений. Внутренность ее была озарена костром. Судя по жару, он полыхал уже несколько часов, но Лора не заметила никого, кто мог бы зажечь и поддерживать его все это время. Должно быть, Балам Ахау продумал и подготовил все заранее.

Старый шаман прошел в темный угол пещеры и вскоре возвратился с двумя ярко украшенными одеялами. Он расстелил их на земле и тихо произнес:

— Садись, Лора. Я хочу рассказать кое-что такое, что может тебя заинтересовать. К тому же нынче вечером это может оказаться для тебя важным.

У нас есть красивая история о двух героях-близнецах, Хун-Ахпу и Шбаланке, которых боги смерти пригласили в Шибальбу, преисподнюю, сыграть с ними в мяч. Много суровых испытаний приготовили для них боги Шибальбы, но братья сумели их преодолеть. В конце концов они умерли и возродились как Солнце и Луна. Эту историю можно рассказывать детям как сказку, но для шаманов и тех, кто проходит посвящение, в ней заключен символический смысл, очень важный и глубокий. Она повествует о встрече со смертью и новом рождении — о преображении, которое может пережить каждый из нас. Пережив его, мы уже никогда не будем прежними, потому что обнаружили свое божественное начало и бессмертие.

Откашлявшись, Балам Ахау продолжал:

— Сейчас самое время рассказать тебе всю эту историю. Дело было так. Отец и дядя героев-близнецов были лучшими в мире игроками в мяч. Они упражнялись без устали, отбивая большой резиновый мяч туловищем, бедрами и плечами, потому что в этой игре не разрешалось касаться мяча руками. Мальчики так шумели, что потревожили богов преисподней, живших в Шибальбе. Разгневанные боги отправили к братьям своих гонцов-сов, чтобы вызвать близнецов на состязание. Братья приняли приглашение и спустились в Шибальбу. Боги преисподней легко выиграли у них, но не умением, а хитростью, и обоих братьев немедленно принесли в жертву. Тело одного похоронили на игровой площадке, а голову другого повесили на бутылочное дерево.

Балам Ахау был превосходным рассказчиком; Лора любила слушать его мелодичный голос и наблюдать за выражением его лица и красноречивыми жестами рук. Она слушала шамана с большим интересом, и вскоре рассказ ее захватил.

— Однажды дочь одного из богов Шибальбы, проходя мимо бутылочного дерева, остановилась, привлеченная видом сочного плода, — продолжал Балам Ахау. — Она заговорила с висящей на дереве головой, и та плюнула на ее руки, от чего девушка чудесным образом забеременела. Разгневанный отец приказал ее казнить, но ей удалось бежать в Средний Мир, и через некоторое время она родила героев-близнецов, которых назвала Хун-Ахпу и Шбаланке, то есть Охотник и Маленький Ягуар.

Лора припомнила, что читала эту историю в «Пополь-Вух», эпосе древних киче, который нашла в библиотеке отца. Этот необычный рассказ был записан безымянным гватемальским индейцем вскоре после испанского вторжения, но явно имел в основе гораздо более древнее устное предание. Лора решила не показывать, что знает этот миф: ей не хотелось мешать рассказу Балама Ахау. Его вариант был куда лучше того, который она читала несколько лет назад!

— Шли годы, близнецы отыскали принадлежности для игры в мяч, оставшиеся от отца и дяди, и начали упражняться, — продолжал старый шаман. — И снова боги преисподней очень разозлились из-за шума, который подняли юноши, и пригласили их на игру в Шибальбу. Близнецы согласились, но, в отличие от отца и дяди, сумели перехитрить богов, прибегнув к помощи разных животных и растений. День за днем они играли в нескончаемую игру, которая каждый раз завершалась вничью. Каждую ночь боги Шибальбы придумывали для героев-близнецов новое испытание. Им приходилось проводить ночь то в ледяном доме, то в доме из ножей, то в доме ягуаров, то в доме летучих мышей, преодолевая опасные и трудные испытания. Уцелеть, несмотря на все козни, им помогали муравьи, светлячки, кролики и другие животные.

В доме летучих мышей им пришлось туго — кровожадная мышь-вампир обезглавила Хун-Ахпу, и боги Шибальбы решили сыграть в мяч его головой. Но Шбаланке сумел отвлечь их внимание, попросив кролика притвориться мячом. Сам он тем временем спас голову брата и снова перехитрил богов преисподней.

— Чем же закончилась эта история? — спросила Лора, нарушив краткую эффектную паузу, которой Балам Ахау прервал свой рассказ. Ей не терпелось выяснить, какое отношение имеет эта история к нынешней ситуации.

— Совершая свои подвиги, герои-близнецы накопили столько заслуг, что стали бессмертными. Они сами позволили, чтобы их принесли в жертву, а кости истолкли и бросили в реку. Однако позже они смогли возродиться и, выдав себя за чародеев, стали развлекать богов Шибальбы. Однажды во время представления им удалось уничтожить своих врагов, и, победив их, братья превратились в Солнце и Луну.

— Чудесная история! — воскликнула Лора. — Только я не понимаю, какое она имеет отношение к вам или ко мне. Вы говорили, что все мы можем пройти через такие же приключения и пережить такое же преображение.

— Шибальба, ее боги и все порождения тьмы действительно существуют, но не в материальном мире. Обычное путешествие не сможет привести тебя в Шибальбу — попасть туда можно, лишь изменив сознание. Когда это случится, испытания, которые тебе придется пережить, могут быть абсолютно такими же реальными, как и те, через которые прошли герои-близнецы. В каком-то смысле рассказ о них похож на карту внутреннего странствия.

— Я представляю, как это может произойти, — сказала Лора, догадываясь, что Балам Ахау, наверное, говорит о состояниях, сопровождающихся галлюцинациями. — Но какое отношение к этому имеют близнецы?

— Подумай о близнецах как об олицетворениях двух сторон человеческого существа — смертной и бессмертной. Встреча со смертью, о которой я говорю, заставляет нас осознать, что мы не тождественны своему телу. Переживая свою смерть, мы понимаем, что наше истинное «я» не умирает. Для нас становится очевидным, что это «я», наша космическая сущность, бессмертна и будет жить вечно. В моем рассказе две эти стороны символизируют Луна и Солнце. Луна символизирует ту нашу часть, которая рождается, растет, достигает расцвета, а потом увядает и умирает, — совсем как наше материальное тело.

— Понимаю, — проговорила Лора, — а Солнце похоже на нашу божественную часть — постоянную, неизменную и непреходящую».

— Совершенно верно, — согласился Балам Ахау, явно довольный понятливостью девушки. — Именно свет Солнца дает жизнь Луне, как наша внутренняя духовная сущность дает жизненную энергию нашему телу. Но все гораздо сложнее! Занимаясь панче бэ, ты обнаруживаешь, что события, закончившиеся в материальном мире, продолжают существовать в мире сознания. Есть миры, где память о прошлом по-прежнему жива, где события, происходившие давным-давно, продолжают происходить. Если ты побываешь в этих мирах, то сможешь пережить прошлое в настоящем. Так что, по сути, оба близнеца божественны и оба бессмертны.

Многое из того, что говорил Балам Ахау, не было для Лоры совершенно новым. Из римской мифологии она помнила историю о двух близнецах. Один из них, Кастор, был смертным, а другой, Поллукс, — бессмертным. Она знала, что в индуистской традиции каждый человек — не только индивидуальное воплощение — джива или нама-рупа, имя и форма, — но одновременно и вечная сущность, Атман-Брахман. Слышала она и о людях, которым довелось испытать переживания прошлой жизни, протекавшей в другие времена и в других странах. Но одной существенной детали все равно недоставало!

Лора решила попробовать добраться до сути.

— Балам Ахау, вы говорили об измененном сознании, о пребывании в Шибальбе, о поисках бессмертия и переживаниях из прошлой жизни, но ни слова не сказали о том, как это происходит. Что нужно сделать, чтобы этого достичь?

Внезапно Балам Ахау стал очень серьезным и даже торжественным:

— Чтобы проникнуть за внешнюю видимость вещей, можно использовать разные методы. Все они требуют отваги и решимости. Обычно их держат в тайне и открывают только при совершенно особых обстоятельствах. Но я вижу, что обстановка в мире очень серьезная — гора показывает нам, что времени остается мало. Очень важно, чтобы, это древнее знание успели получить как можно больше людей — пока не поздно. — Балам Ахау немного помолчал, а потом добавил: — Я вижу, Лора, что ты интересуешься искренне и всерьез. Это очень хорошо, потому что на тебя возложена важная задача. Прошлой ночью я увидел, как ты несешь эти знания своему народу.

Последняя фраза шамана привлекла внимание Лоры: сны Балама Ахау — дело нешуточное. Она вспомнила, что первая их встреча стала продолжением сна, который приснился им обоим. Может, и этот сон тоже пророческий? Вдруг ей и вправду уготована такая участь — донести тайные знания до своего народа?

— Слушай меня внимательно, Лора, — произнес Балам Ахау очень серьезно, что странно отличалось от его обычной шутливой манеры. — Скажи мне честно: тебя все еще привлекает панче бэ, или, может, ты передумала? Это непростой путь, но встреча с Хунабом-Ку может придать твоей жизни новый, глубокий смысл. К тому же очень важно чтобы ты открыла эту древнюю мудрость своему народу. Если ты не передумала, я сделаю все, чтобы помочь тебе в твоем поиске.

Скрестив ноги, Балам Ахау сидел на одеяле и смотрел на Лору, ожидая ее ответа.

Теперь Лора была совершенно уверена, что Балам Ахау собирается дать ей какие-то психоделические снадобья. В ее душе шла борьба между волнением, любопытством и старыми, прочно укоренившимися принципами.

«Наверняка у Балама Ахау есть доступ к такой информации, которой я даже представить себе не могу, — размышляла девушка. — Ведь он так много знает о мире и о природе...» Взглянув в морщинистое лицо шамана, она встретилась с его глазами, в которых отражалось мерцающее пламя костра. Эти глаза излучали вековую мудрость и глубокую любовь к жизни и людям.

— Я верю вам, — твердо сказала Лора, продолжая смотреть в бездонные глаза Балама Ахау.

Плоть Богов


Лора думала о том, что заставило ее согласиться на этот прыжок в Великое Неведомое, скрытое за двумя загадочными словами — панче бэ. Несомненно, панче бэ — это прежде всего образ жизни самого Балама Ахау. Он владел чем-то таким, чего Лора жаждала больше всего на свете, хотя и не вполне представляла, что это такое.

Может, у вселенной есть некое духовное измерение, и Балам Ахау имеет к нему доступ? — спрашивала она себя. — Может, он действительно ощущает энергию Млечного Пути и встречается с Хунабом-Ку? А если это так, как узнать, что это не просто галлюцинации, которые рождаются в его мозгу, отравленном какими-то растительными ядами. Именно так сказал бы психиатр, но в глазах Балама Ахау девушка читала совсем другое.

Убедившись в том, что Лора настроена серьезно, старый шаман полез в мешок и достал маленькую затейливо украшенную чашу, сделанную из половины тыквы-горлянки. Закрыв глаза, Балам Ахау сначала прижал чашу к груди рядом с сердцем, потом поднял на уровень глаз и под конец вознес над головой. Прежде чем вручить чашу Лоре, он несколько минут говорил что-то нараспев на непонятном ей языке. Внутри оказалась горстка темных скрученных кусочков каких-то сушеных растений.

— Это
9532814545722893.html
9532964476048028.html
9533030745699320.html
9533096468923862.html
9533234470376008.html