Юрий Лотман. Семиотика кино и проблемы киноэстетики - страница 4

^ ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ЭЛЕМЕНТЫ И УРОВНИ КИНОЯЗЫКА


Великий швейцарский лингвист, основоположник структурной лингвистики

Фердинанд де Соссюр, опре-деляя сущность языковых механизмов, сказал: "В

языке все сводится к различиям, но также все сводится к сочетаниям". (*)

Обнаружение и описание механизма сходств и различий позволило

современной лингви-стике не только глубоко проникнуть в сущность такого

сложного общественного явления, как язык, но и соз-дать общую схему

коммуникации и общую теорию знаковых систем. Когда мы употребляем

выражение: "Кинематограф нам говорит" - и хотим проникнуть в сущность

его специфического языка, мы обнаруживаем своеобразную систему сходств и

различий, позволяю-щую видеть в киноязыке разновидность языка как

общественного явления.

Механизм различий и сочетаний определяет внут-реннюю структуру языка

кино. Каждое изображение на экране является знаком, то есть имеет

значение, несет информацию. Однако значение это может иметь двоякий

характер. С одной стороны, образы на экране воспроизводят какие-то

предметы реального мира. Между этими предметами и образами на экране

уста-навливается семантическое отношение. Предметы ста-новятся

значениями воспроизводимых на экране обра-зов. С другой стороны, образы

на экране могут напол-няться некоторыми добавочными, порой совершенно

неожиданными, значениями. Освещение, монтаж, игра планами, изменение

скорости и пр. могут придавать предметам, воспроизводимым на экране,

добавочные (42) значения - символические, метафорические,

метони-мические и пр.

Если первые значения присутствуют в отдельно взя-том кадре, то для

вторых необходима цепочка кадров их последовательность. Только в ряду

сменяющих друг друга кадров раскрывается механизм различий и соче-таний,

благодаря которому выделяются некоторые вто-ричные знаковые единицы.

В киноязыке присутствуют две тенденции. Одна, основываясь на

повторяемости элементов, бытовом или художественном опыте зрителей,

задает некоторую систему ожиданий; другая, нарушая в определенных

пунктах (но не разрушая!) эту систему ожиданий, вы-деляет в тексте

семантические узлы. Следовательно, в основе кинозначений лежит сдвиг,

деформация при-вычных последовательностей, фактов или облика ве-щей.

Однако только на первых стадиях формирова-ния киноязыка "значимый" и

"деформированный" оказываются синонимами. Когда зритель имеет уже

определенный опыт получения киноинформации, он сопоставляет видимое на

экране не только (а иногда - не столько) с жизнью, но и со штампами уже

извест-ных ему фильмов. В таком случае сдвиг, деформация, сюжетный трюк,

монтажный контраст-вообще насы-щенность изображений сверхзначениями -

становятся привычными, ожидаемыми и теряют информативность. В этих

условиях возвращение к "простому" изображе-нию, "очищенному" от

ассоциаций, утверждение, что предмет не означает ничего, кроме самого

себя, отказ от деформированных съемок и резких монтажных при-емов

становится неожиданным, то есть значимым. В зависимости от того, в каком

направлении идет худо-жественное развитие эпохи, стремится ли

кинемато-граф к максимальной кинематографичности или ори-ентируется на

прорыв из мира искусства в сферу непо-средственной жизни, разные

элементы киноязыка будут восприниматься как значимые.

Прежде чем говорить о сложных функциональных использованиях тех или иных

элементов языка кино, остановимся на некоторых наиболее типичных из них.

Поскольку, как мы уже отмечали, значимый элемент - всегда нарушение

некоторого ожидания ("механизм различий"), слева мы будем давать

нейтральную, (43) ожидаемую, незначимую структуру, а справа - значимое

ее нарушение. При этом мы будем исходить из некоторого условного

зрителя, который ничего не знает о языке кино и ожидания которого

продиктованы его бытовым опытом (ему естественно ждать, чтобы отражения

предметов на экране вели себя так же, как эти знакомые ему предметы

ведут себя в знакомом ему мире) или сформированы опытом искусств,

пользовавшихся иконическими знаками до кинематографа: живописи, театра.

Для такого условного зрителя значимы будут только элементы, указанные в

правой колонке. Но для зрителя, сформированного всей историей кино, само

наличие бинарной оппозиции правой и левой ко-лонок делает значимыми обе.

(44)


Немаркированный элемент


1. Естественная последова-тельность событий. Кадры следуют в порядке

съемки.

2. Последовательные эпизоды механически соседствуют.

3. Общий план (нейтральная степень приближения).

4. Нейтральный ракурс (ось зрения параллельна уров-ню земли и

перпендику-лярна экрану).

5 Нейтральный темп движе-ния.

6. Горизонт кадра паралле-лен естественному горизон-ту.

7. Съемка неподвижной ка-мерой.

8. Естественное движение кадров.

9. Недеформированная съемка кадра.

10. Некомбинированная съем-ка

11. Звук синхронизидован от-носительно изображения и не искажен.

12. Изображение нейтральное по отчетливости.

13. Черно-белый кадр.

14. Позитивный кадр


Маркированный элемент


1. События следуют друг за дру-гом я последовательности,

пре-дусмотренной режиссером. Кад-ры переклеиваются.

2. Последовательные эпизоды монтируются в смысловое це-лое.

3. Очень крупный план. Крупный план. Далекий план.

4. Выраженные ракурсы (различ-ные виды смещения оси зрения по вертикали

и горизонтали).

5. Убыстренный темп. Замедленный темп. Остановка.

6. Различные виды наклона. Перевернутый кадр.

7. Панорамная съемка (верти-кальная и горизонтальная).

8. Обратное движение кадров.

9. Применение деформирующих объективов и других способов сдвига

пропорций.

10. Комбинированные съемки.

11. Звук сдвинут или трансформи-рован, монтируется с изобра-жением, а не

автоматически им определяется.

12. Размытое изображение.

13. Цветной кадр.

14. Негативный кадр и т. д.


Каждый из перечисленных выше уровней условен и фактически может быть

развернут в детализованное классификационное "дерево". Так, например,

цветовые возможности современного фильма подразумевают целую градацию в

пределах черно-белой ленты от рез-кой смены глубокой тени ярким светом

до многочис-ленных оттенков серого цвета разной глубины и мягко-сти (в

этих рамках цветовой язык кино напоминает аналогичные средства графики).

Выбор одной из этих возможностей может монтироваться с другими в

пре-делах фильма, соотносясь с содержанием отдельных мест, или

характеризовать ленту в целом, соотносясь с индивидуальным стилем

автора. В любом случае перед нами выбор из некоторого множества

альтерна-тивных возможностей, образующих в сумме набор элементов данного

уровня.

Черно-белому кадру могут противостоять двуцвет-ные разной окраски (может

играть роль также интен-сивность ее) и цветные, дающие внутри себя

различ-ные и весьма богатые .колористические возможно-сти. Очевидно, что

различные комбинации этих воз-можностей, даже в пределах одного уровня,

дают режиссеру огромное количество выразительных средств.

Но список уровней киноязыка не может быть огра-ничен перечисленными

выше. Элементом киноязыка может быть любая единица текста

(зрительно-образ-ная, графическая или звуковая), которая имеет

аль-тернативу, хотя бы в виде неупотребления ее самой и, следовательно,

появляется в тексте не автоматически, а сопряжена с некоторым значением.

При этом необ-ходимо, чтобы как в употреблении ее, так и в отказе от ее

употребления обнаруживался некоторый улови-мый порядок (ритм). Так,

например, старая, (45) истрепанная лента, конечно/имеет не большее

отношение к ху-дожественной структуре фильма, чем порванный пере-плет и

засаленные страницы к эстетической природе "Дон-Кихота". Но стоит

построить фильм как чередо-вание старых, истертых кусков ленты и новых

(кото-рые будут восприниматься как нейтральные, то есть как "не-лента")

и сделать это чередование повторяю-щимся в определенном уловимом

порядке, как плохая сохранность ленты из дефекта станет элементом

кино-языка. В одном фильме, снятом молодыми кинемато-графистами, куски

современной действительности пере-биваются трагическими детскими

воспоминаниями военных лет. Авторы вмонтировали эти последние, имитируя

плохую ленту затертых, многократно про-кручиваемых старых фильмов.

Конечно, не являются элементами киноязыка и номера частей, черные кадры

перед началом части или "хлопушки" с номером сцены и названием фильма.

Но в фильме "Все на продажу" они получают художественную осмысленность и

вхо-дят ,в язык фильма. То же можно сказать о чередова-нии негативных и

позитивных кадров. Хотя возможно-сти такого выразительного средства,

видимо, весьма ограничены, а употребление его в некоторых фильмах

французской "новой волны" выглядит в достаточной мере искусственным,

теоретически оно любопытно как наглядное свидетельство возможности

расширения списка элементов киноязыка. Кроме того, нельзя отри-цать, что

в моменты высшего и превосходящего пре-делы возможности напряжения

действия переход на негативный кадр может произвести на зрителя

необхо-димое впечатление удара. Такой эффект достигается, например, в

фильме "В прошлом году в Мариенбаде" (необходимая ритмическая инерция

достигается здесь еще и тем, что героиня появляется то в черном, то в

белом платье одинакового покроя, вырисовываясь .в кадрах общего и

дальнего плана то как черное, то как белое пятно).

Самый факт существования элементов маркирован-ного ряда (хотя бы

потенциально, в сознании зрите-лей) делает немаркированные элементы

художест-венно активными. И наоборот. Тяготение режиссера к "условному"

или "реальному" кинематографу опреде-ляет перенесение акцента на тот или

иной ряд. Но, (46) вычеркивая один, мы подавляем художественную

ак-тивность другого.

В кинематографе создается своеобразная, в семиоти-ческом отношении,

ситуация: система, к которой при-менимо классическое определение языка,

должна об-ладать замкнутым количеством повторяющихся зна-ков, которые на

каждом уровне могут быть представ-лены как пучки еще более ограниченного

числа диф-ференциальных признаков. Утверждение, что знаки киноязыка и их

смыслоразличительные признаки могут образовываться ad hoc, противоречит

этому правилу.

0дновременно поняие кинознака наталкивается еще на одну трудность: если

в некоторых фильмах (например, С. Эйзенштейна) лента отчетливо чле-нится

на дискретные значимые единицы - знаки, то в других перед нами -

непрерывное изображение, чле-нение которого на дискретные единицы всегда

произ-водит впечатление искусственной операции. Но если нет дискретных

единиц, то нет и знаков. А может ли быть знаковая система без знаков?

Сам вопрос кажется парадоксальным. Ответ на него нам придется дать не

прямо, а прибегнуть к некоторому обходному рассуждению, в результате

которого, возможно, будет уточнена самая постановка вопроса. (47)


* Фердинанд де Соссюр. Курс общей лингвистики. М., Соцэкгиз, 1933, стр.

125.



9522965146489035.html
9523033949105685.html
9523204915931805.html
9523257993157519.html
9523404900574437.html